Неточные совпадения
Спастись во всем мире могли только несколько человек, это были
чистые и избранные, предназначенные начать новый род людей и новую жизнь, обновить и очистить землю, но никто и нигде не видал этих людей, никто не слыхал их слова и
голоса.
От слов, от звуков, от этого
чистого, сильного девического
голоса билось сердце, дрожали нервы, глаза искрились и заплывали слезами. В один и тот же момент хотелось умереть, не пробуждаться от звуков, и сейчас же опять сердце жаждало жизни…
Пир кончился, расходится
Народ. Уснув, осталися
Под ивой наши странники,
И тут же спал Ионушка
Да несколько упившихся
Не в меру мужиков.
Качаясь, Савва с Гришею
Вели домой родителя
И пели; в
чистом воздухе
Над Волгой, как набатные,
Согласные и сильные
Гремели
голоса...
— У нас ухо забито шумом каменных городов, извозчиками, да, да! Истинная,
чистая музыка может возникнуть только из совершенной тишины. Бетховен был глух, но ухо Вагнера слышало несравнимо хуже Бетховена, поэтому его музыка только хаотически собранный материал для музыки. Мусоргский должен был оглушаться вином, чтоб слышать
голос своего гения в глубине души, понимаете?
И слышу — помощник каким-то странным
голосом кричит: «Лозинский, вставайте, надевайте
чистое белье».
— Что за сборище? — послышался вдруг решительный, начальственный
голос, и к собравшейся вокруг арестанта кучке людей быстрыми шагами подошел околоточный в необыкновенно
чистом и блестящем кителе и еще более блестящих высоких сапогах. — Разойтись! Нечего тут стоять! — крикнул он на толпу, еще не видя, зачем собралась толпа.
Однажды в «говорильне» Лев Голицын громовым
голосом, размахивая руками и поминутно поправляя пенсне, так же горячо доказывал необходимость запрещения водки, чтобы народ пил только
чистые виноградные вина.
— Вера Павловна, вы образованная дама, вы такая
чистая и благородная, — говорит Марья Алексевна, и
голос ее дрожит от злобы, — вы такая добрая… как же мне, грубой и злой пьянице, разговаривать с вами?
Потому-то «
чистая» философия, притязающая на решающий
голос и в вопросах религиозного сознания, столь естественно приходит к отрицанию ипостасности Божества, видя в ней лишь недозволительный антропоморфизм или психологизм (наиболее воинствующими здесь являются представители «философии бессознательного» — Гартман и Древе [Вот какими аргументами возражает Древе против личного характера Божества: «Индивидом дух называется в· конечной своей ограниченности и определимости материальным организмом…
Князь проговорил свои несколько фраз
голосом неспокойным, прерываясь и часто переводя дух. Всё выражало в нем чрезвычайное волнение. Настасья Филипповна смотрела на него с любопытством, но уже не смеялась. В эту самую минуту вдруг громкий, новый
голос, послышавшийся из-за толпы, плотно обступившей князя и Настасью Филипповну, так сказать, раздвинул толпу и разделил ее надвое. Перед Настасьей Филипповной стоял сам отец семейства, генерал Иволгин. Он был во фраке и в
чистой манишке; усы его были нафабрены…
Получалось в общем что-то ужасное, глупое и нелепое. В отчаянии доктор бежал к Стабровским, чтобы хоть издали увидеть Устеньку, услышать ее
голос, легкую походку, и опять ненавидел себя за эти гимназические выходки. Она — такая
чистая, светлая, а он — изношенный, захватанный, как позабытая бутылка с недопитою мадерой.
Каждый
голос женщин звучал совершенно отдельно, все они казались разноцветными ручьями и, точно скатываясь откуда-то сверху по уступам, прыгая и звеня, вливаясь в густую волну мужских
голосов, плавно лившуюся кверху, тонули в ней, вырывались из нее, заглушали ее и снова один за другим взвивались,
чистые и сильные, высоко вверх.
— Куда мне с вами, батюшка! — повысив
голос, сказала Аграфена Ивановна. — Мне ль, убогой, таких гостей принимать?.. И подумать нельзя! И не приборно-то у меня и голодно. Поезжайте дальше по селу, родимые, — много там хороших домов и богатых, в каждый вас с великим удовольствием пустят, а не то на площади, супротив церкви, постоялый двор. Туда въезжайте — хороший постоялый двор,
чистый, просторный, и там во всем будет вам уваженье. А с меня, сироты, чего взять? С корочки на корочку, любезный, перебиваемся.
Марьюшка как головщица правого клироса шла впереди; звонкий,
чистый ее
голос покрывал всю «певчую стаю».
— Это уж вы напрасно, — вступился Василий Борисыч. — Не в меру своих певиц умаляете!..
Голоса у них
чистые, ноту держат твердо, опять же не гнусят, как во многих местах у наших христиан повелось…
Катков тогда смотрел еще совсем не старым мужчиной с лицом благообразного типа, красивыми глазами, тихими манерами и спокойной речью глуховатого
голоса. Он похож был на профессора гораздо больше, чем на профессионального журналиста. Разговорчивостью и он не отличался. За столом что-то говорили об Англии, и сразу чувствовалось, что это — главный конек у этих англоманов и тогда самой
чистой водылибералов русской журналистики.
— Нету у меня
голосу! — сказал он. —
Чистая напасть! Всю ночь и утро мерещится мне тройное «Господи, помилуй», что мы на венчании у Мариновского пели; сидит оно в голове и в глотке… так бы, кажется, и спел, а не могу! Нету
голосу!
Я охотно зашел в холостую квартиру учителя. На столе стоял самовар. Андрусский заварил чай, покрыл чайник
чистой салфеткой и протянул мне номер «
Голоса».
Александров подошел к доске (и все сразу узнали походку Колосова), вынул из кармана тщательно очищенный по колосовской манере мелок, завернутый аккуратно в
чистую белую бумагу, и (все даже вздрогнули) совершенно колосовским, стеклянным
голосом громко объявил...
— Я вам буду читать, —
чистым и радостным
голосом вдруг вызвался Помада.
Осадчий, сидевший один во главе стола, приподнялся и стал на колени. Постучав ножом о стакан и добившись тишины, он заговорил низким грудным
голосом, который сочными волнами заколебался в
чистом воздухе леса...
И в том и в другом случае — уверенность, что формы правления безразличны и что все они имеют в виду только вящее утучнение и без того тучного буржуа, уверенность печальная и даже неосновательная, но тем не менее сообщающая самому акту всеобщей подачи
голосов характер
чистой случайности.
Старик и мальчик легли рядом на траве, подмостив под головы свои старые пиджаки. Над их головами шумела темная листва корявых, раскидистых дубов. Сквозь нее синело
чистое голубое небо. Ручей, сбегавший с камня на камень, журчал так однообразно и так вкрадчиво, точно завораживал кого-то своим усыпительным лепетом. Дедушка некоторое время ворочался, кряхтел и говорил что-то, но Сергею казалось, что
голос его звучит из какой-то мягкой и сонной дали, а слова были непонятны, как в сказке.
— Помилуйте! да мы! да никогда! да упаси боже! — слышались мне воображаемые
голоса соотечественниц и соотечественников, с готовностью и с
чистым сердцем устремляющихся на"Страшный суд".
Покуда священник говорил все это суровым
голосом, а Вихров слушал его, — они, как нарочно, проезжали по чрезвычайно веселой местности: то по небольшому сосновому леску, необыкновенно
чистому и редкому, так что в нем можно было гулять — как в роще; то по низким полянам, с которых сильно их обдавало запахом трав и цветов.
Тускло горели тысячи свеч, клубами валил синий кадильный дым из кацей, в нескольких местах пели гнусавыми
голосами скитские иноки, а над всем этим
чистою нотой звучал все тот же чудный
голос Аглаиды!
— Зачем же ты меня гонишь? — спросила девочка своим
чистым и простодушно-удивленным
голосом.
— И вы тоже, — продолжал он постепенно утихавшим
голосом, — вы знаете, кто любит, кто умеет любить, потому что вы,
чистые, вы одни можете утешить… Нет, это все не то! Я не поэт, — промолвил он, — но что-нибудь в этом роде…
Я не внял этому
голосу по той простой причине, что я только следователь, что я tabula rasa, [
чистая доска (лат.).] которая обязана быть равнодушною ко всему, что на ней пишется.
Яков Сомов, гладкий и
чистый, говорил мало, тихим, серьезным
голосом, он и большелобый Федя Мазин всегда стояли в спорах на стороне Павла и хохла.
Кроме превосходства в величине, кроншнеп первого разряда темно-коричневее пером и
голос имеет короткий и хриплый; он выводит иногда детей в сухих болотах и в опушках мокрых, поросших большими кочками, мохом, кустами и лесом, лежащих в соседстве полей или степных мест; изредка присоединяется к нему кроншнеп средний, но никогда малый, который всегда живет в степях и который пером гораздо светлее и крапинки на нем мельче;
голос его гораздо
чище и пронзительнее, чем у среднего кроншнепа, крик которого несколько гуще и не так протяжен.
— Ты вот что, — говорила она, крича хриплым
голосом, — ступай от меня подобру-поздорову, а не то я сейчас доеду до княгини, а с ней в Петербург прямо к ногам матушки-царицы, и вас с барином, душегубцев, на
чистую воду выведем…
Люди
чистой науки, делавшие астрономические и физические открытия или установлявшие новые философские начала, умели слушать
голос естественных здравых требований ума и помогали человечеству избавляться от тех или других искусственных комбинаций, вредивших устройству общего благоденствия.
Иногда, оставшись один в гостиной, когда Любочка играет какую-нибудь старинную музыку, я невольно оставляю книгу, и, вглядываясь в растворенную дверь балкона в кудрявые висячие ветви высоких берез, на которых уже заходит вечерняя тень, и в
чистое небо, на котором, как смотришь пристально, вдруг показывается как будто пыльное желтоватое пятнышко и снова исчезает; и, вслушиваясь в звуки музыки из залы, скрипа ворот, бабьих
голосов и возвращающегося стада на деревне, я вдруг живо вспоминаю и Наталью Савишну, и maman, и Карла Иваныча, и мне на минуту становится грустно.
— Какая грубость! Malotru! [Грубость! (фр.).] — быстро вошел в столовую Непомук, выражая и лицом, и
голосом, и походкой значительную степень негодования. Он словно бы желал показать, до какой степени возмущена вся его внутренность. — Это, наконец,
чистое невежество!
Являясь к ней, я надевал
чистую рубаху, причесывался, всячески стараясь принять благообразный вид, — едва ли это удавалось мне, но я все ждал, что она, заметив мое благообразие, заговорит со мною более просто и дружески, без этой рыбьей улыбки на чистеньком, всегда праздничном лице. Но она, улыбаясь, спрашивала усталым и сладким
голосом...
Ее небольшой, но
чистый голосок так и помчался по зеркалу пруда; далеко в лесах отзывалось каждое слово; казалось, и там кто-то пел четким и таинственным, но нечеловеческим, нездешним
голосом.
— Биче Сениэль? — сказала она искусственно равнодушным
голосом,
чистым и протяжным. — Ах, извините, я не знаю ее. Я — не она.
Только очень тонкая, нежная шея да такие же тонкие девичьи руки говорили о ее возрасте, да еще то неуловимое, что есть сама молодость и что звучало так ясно в ее
голосе,
чистом, гармоничном, настроенном безупречно, как дорогой инструмент, в каждом простом слове, восклицании, открывающем его музыкальное содержание.
Публика при появлении нового оратора, под влиянием предшествовавшего впечатления, видимо, пугалась и вооружилась терпением; но по мере того, как раздавался его
чистый, звучный и внятный
голос, все оживились, и к концу его замечательной речи слушатели уже были не опрокинуты к спинкам кресел, а в наклоненном положении к говорившему: верный знак общего внимания и одобрения!
Странные мечты вызывало у Матвея её бледное лицо и тело, непроницаемо одетое чёрной одеждой: ему казалось, что однажды женщина сбросит с плеч своих всё тёмное и явится перед людьми прекрасная и
чистая, как белая лебедь сказки, явится и, простирая людям крепкие руки, скажет
голосом Василисы Премудрой...
Пела скрипка, звенел
чистый и высокий тенор какого-то чахоточного паренька в наглухо застёгнутой поддёвке и со шрамом через всю левую щёку от уха до угла губ; легко и весело взвивалось весёлое сопрано кудрявой Любы Матушкиной; служащий в аптеке Яковлев пел баритоном, держа себя за подбородок, а кузнец Махалов, человек с воловьими глазами, вдруг открыв круглую чёрную пасть, начинал реветь — о-о-о! и, точно смолой обливая, гасил все
голоса, скрипку, говор людей за воротами.
Голоса дискантов, отчетливо выговаривая слова песнопения, звенели под куполом
чистым и сладостным звоном маленьких колокольчиков, альты дрожали, как звучная, туго натянутая струна; на фоне их непрерывного звука, который лился подобно ручью, дисканты вздрагивали, как отблески солнца в прозрачной струе воды.
Все в доме говорили неполным
голосом, а проходя по огромному,
чистому двору, жались к сторонке, точно боясь выйти на открытое пространство.
Только что затихло напряженное пение муэдзина, и в
чистом горном воздухе, пропитанном запахом кизячного дыма, отчетливо слышны были из-за мычания коров и блеяния овец, разбиравшихся по тесно, как соты, слепленным друг с другом саклям аула, гортанные звуки спорящих мужских
голосов и женские и детские
голоса снизу от фонтана.
«Кити крепче оперлась на руку Левина и прижала ее к себе. Он наедине с нею испытывал теперь, когда мысль о ее беременности ни на минуту не покидала его, то еще новое для него и радостное, совершенно
чистое от чувственности наслаждение близости к любимой женщине. Ему хотелось слышать звук ее
голоса, изменившегося теперь при беременности. В
голосе, как и во взгляде, была мягкость и серьезность, подобная той, которая бывает у людей, постоянно сосредоточенных над одним любимым делом».
— Простите меня, — между тем продолжала она
голосом, прерывающимся от волнения. — Я питаю к вам полное доверие… Разве вы не самый старый, лучший друг моего мужа… Он вас так горячо и искренно любит и это, кажется, единственное
чистое чувство, которое он сохранил в своем сердце.
Спесь, чванство и глупость, как в
чистом зеркале, отражались в каждой черте лица его, в каждом движении и даже в самом
голосе, который, переходя беспрестанно из охриплого баса в сиповатый дишкант, изображал попеременно то надменную волю знаменитого вельможи, уверенного в безусловном повиновении, то неукротимый гнев грозного повелителя, коего приказания не исполняются с должной покорностью.
— Да, погодка разыгралась. И то сказать, в лесу не так, как в
чистом поле: и небольшой ветерок подымет такой шум, что подумаешь — светупреставление… Чу! слышишь ли? и свистит и воет… Ах, батюшки светы! что это?.. словно человеческие
голоса!
— Конечно, и обвинять их нельзя за это, бедных ребяток, — проговорила она своим
чистым, совсем молодым, нежным
голосом, так дисгармонировавшим с ее некрасивой, старообразной внешностью калеки, — бедные дети, сироты, сами лишенные ласки с детства, имеют инстинктивную потребность перенести накопившуюся в них нежную привязанность к кому бы то ни было, до самозабвения.